Ёджи, по паспорту Лаки

« Назад

26.11.2015 08:02

Вера Павлова. STORY. Октябрь 2015 г.

Я вернулась из долгой поездки. Лиза вышла навстречу и — «Только, мамочка, не ругайся!» — положила мне на ладони что-то несказанно легкое, непередаваемо мягкое, невыразимо теплое… «Я назвала его Ёджи. Ёджи Имамоту». Ёджи посмотрел мне в глаза. Моё сердце разбилось.

Ёджи не было бы, если бы не Бунин. У дочки случился облом. Слетелись подружки: «Чем мы тебе можем помочь?» «Собаку мне купите!» — вольно процитировала дочь. Цитату никто не опознал. А на другой день одна из подруг встретила в офисе своего босса. «Босс, вы куда?» — «Знакомой девушке щенка покупать». — «Да? А где их продают? А то у моей подружки облом случился…» Босс улыбнулся. А на другой день вызывает её к себе: «Я купил двух щенков», — и протягивает ей лёгкое, мягкое, тёплое… Мы гадали иногда, где он, тот первый щенок, Ёшкин брат? Небось, в бриллиантовых ошейниках щеголяет. Принц и нищий, ещё одна литературная аллюзия. Нищий? А четыре свитерка, куча игрушек, личный парикмахер? А наша бесконечная любовь?

Альфой Ёшка выбрал Стива. Любимицей — меня. Утром забирался ко мне в постель, и мы пили с ним кофе из одной чашки. Беседовали. Иногда я ему — о, не смейтесь, пожалуйста! — читала вслух. Корнея Чуковского. Любовь к литературе ему повредила: в три месяца он потянулся за томом Чехова. Книга упала на ухо. Ухо повисло. «Клубные суки ему не грозят!» — огласила приговор продавщица зоомагазина. Был грамотен: однажды вскочил на клавиатуру дочкиного ноутбука — Лиза сидела в чате, напечатал «аф» и нажал «отправить». Командам обучен не был. Кроме одной: «Поцелуй Веру!»

Его благородное происхождение (йоркширский терьер как-никак, штука баксов минимум!) давало о себе знать — как он был деликатен! Никого не хотел обидеть. Поэтому спал с нами — всё-таки нас двое! — когда мы были в Москве, и с дочкой, когда мы уезжали. Но вот я уехала, а Стив остался. Предпочесть одного — обидеть другого. И Ёшенька лёг один в гостиной. И был единственным, кто встретил меня рано утром. Остальные проспали, забыли. А он ждал у двери, бросился ко мне, описался от радости…

Но если мы ссорились, он и с нами не ложился, уходил грустный, сворачивался в клубок на диване. И мы вставали перед диваном на колени: «Ёшенька, прости нас! Пойдём к нам! Мы больше не будем!» Он смотрел на нас с сомнением. Но возвращался. И вместе с ним возвращался мир.

Что он жуёт — деловую бумагу?
Рукопись? Паспорт? Клочки дневника?
Трое в постели, считая собаку
,
Баловня, неженку, друга, щенка.
Белое месиво вынув из пасти,
Баловни, неженки, люди, дружки,
Изнемогая от смеха и счастья,
Гладим собаку в четыре руки.

Грыз — паспорт. Грыз вообще всё. Босоножки. «Луи Виттон» той самой подруги из офиса. Обувь попроще, нашу. Однажды, вернувшись из поездки, я увидела, что коробка с моим свадебным платьем открыта. Он обгрыз с него весь бисер! Заплакала. Но даже тогда не смогла на него рассердиться.

Но зачем, зачем, Ёшенька, милый, ты проглотил тот острый кусок пластмассы?

На замке монастырь.
Глухи небеса.
Отползу на пустырь
оплакивать пса.
Слёзы — точки над Ё.
За слезой слеза.
Смерть пришла. У неё
собачьи глаза.

Когда Ёшка ушёл, ему было два с половиной года. По человеческим меркам — юноша. Щедрый босс умер почти в то же самое время. Стив — через четыре года. Недавно Стив приснился моей подруге: в белых одеждах, с Ёшенькой на руках. Счастливый.

Вера Павлова. STORY. Октябрь 2015 г.